АЛЕКСАНДР ШУБИН, ДОКТОР ИСОРИЧЕСКИХ НАУК, НА ЗАСЕДАНИИ ПЛЕХАНОВСКОГО КЛУБА И НА ЗАСЕДАНИИ ОРГКОМИТЕТА ПО ПОДГОТОВКЕ И ПРОВЕДЕНИЮ МЕРОПРИЯТИЙ, СВЯЗАННЫХ СО СТОЛЕТИЕМ РЕВОЛЮЦИИ 1917 ГОДА В РОССИИ.
СТРАНА, Москва-метроПолия | История, Традиционные промыслы

15 декабря я сделал доклад на заседании Плехановского клуба о связи дискуссий социалистов начала ХХ века и современных задач социалистов. Обстановка была благожелательной, было много интересных вопросов. Потом выступил еще С. Белковский, который говорил в основном о Путине. С Белковским мы разошлись в оценке исторических событий, но сошлись на том, что нынешний режим идет против преобладающих тенденций мирового развития, против «ветра истории». Ведущий Г. Гудков, подводя итоги, говорил об углублении революционной ситуации и необходимости последовательной борьбы за демократию. 
Ниже – тезисы моего доклада «ССРР».

Г. Плеханов, юбилею которого посвящено это заседание, оказался в центре интереснейших дискуссий. Я не буду здесь подробно пересказывать их ход, описанный в частности в моей книге «Социализм: „золотой век“ теории», которую я дарю клубу. Сейчас хотелось бы остановиться на наиболее актуальных с моей точки зрения темах этой дискуссии: проблеме революционной ситуации и субъективного фактора, вопросе о готовности страны к социализму и конструктивной программе социалистического движения.
Достаточен ли культурный уровень страны, чтобы построить социализм в России. Плеханов считал, что нет — необходимо пройти через школу капитализма. Сегодня точнее говорить: через этап индустриальной модернизации и индустриального городского общества. Вот за ХХ век мы прошли этот этап, а вопрос не потерял своей актуальности. Уровень культурного развития оставляет желать лучшего. Но эсеры и Ленин считали, что Россия даже тогда была готова для того, чтобы строить социализм. Плеханов может торжествовать теоретическую победы — социализма (по крайней мере в том понимании термина, которое было в начале ХХ века) не получилось. В СССР было построено общество с господством бюрократии с одной стороны, и, с другой стороны — с решением важных задач, стоявших перед Россией в начале ХХ в., но не являвшихся собственно социалистическими — индустриальная модернизация и создание институтов «социального государства». Сегодня, в XXI веке и России, и миру нужно двигаться дальше, а в чем заключается это «дальше» — большой вопрос.
Но и Ленин может записать себе в актив теоретические победы: Россия пошла некапиталистическим путем благодаря «субъективному фактору», благодаря тому, что левые силы выдвинули задачи, поддержанные активной частью населения, большинством народа. Как революционный теоретик и практик, Ленин показал, что очень многое здесь зависит от способности левых сил выдвинуть понятную массам программу. Надо сказать, что сам Ленин не всегда следовал этой программе, поэтому самое время вспомнить о еще одном течении российского социализма, у которых Ленин заимствовал кое что важное — о народниках.
Народники считали, что модель социализма должна опираться на традиции страны. В то время речь шла об общинном самоуправлении. Самоуправление — вот ядро народнической концепции социализма. Народники показали, что перенос на российскую почву западного капитализма не даст тех же результатов, как в западноевропейской «земле обетованной капитализма». Выражаясь современным языком, наш капитализм всегда будет периферийным, ущербным, спекулятивным и полуфеодальным. Такова логика разделения мира на «ядро» и «периферию» (терминология Э. Валлерстайна, повторившего народнические выкладки). Следовательно, России для движения вперед нужен социализм, учитывающий местную специфику и основанный на самоуправлении, социальной демократии, проникающей на все уровни организации общества, а не элитарной, верхушечной. В этом требовании демократии для всех и на всех уровнях — наше ключевое расхождение с либералами, подменяющими демократию многопартийной элитократией. Собственно, в пренебрежении самоуправлением и демократией, на мой взгляд, и заключалась главная причина того, что вместо социализма у Ленина и его последователей получился бюрократический деспотизм. А двигаться к социализму можно было и тогда, и сейчас. Только нельзя двигаться к социализму без демократии.
Трагедия современного положения в нашей стране заключается в слабости демократического социализма в политическом спектре. Именно он может предложить оптимальный выход из сложившегося кризиса. Но он представлен тонкой сетью активистов и очень слабо связан с массами. На то есть множество объективных причин: и архаизация нашего общества, способствующая укреплению консерватизма и национализма, и прямые репрессии, и отсутствие широких возможностей для развития экономических секторов, ориентированных на самоуправленческие и постиндустриальные перемены. Но мы должны и с себя спросить. Социалистическое движение раздроблено и не выдвигает понятной людям альтернативы развития страны. Мы должны обсуждать эту альтернативу. Мы должны готовиться к тому, что нас об этом спросят.
Со своей стороны я готов предложить за основу четыре тезиса, характеризующие меры выхода из кризиса. Которые могут предложить народу и политикам социалисты. Коротко их можно представить четырьмя буквами: ССРР — Социальный поворот; Самоуправление и федерализм, Регулирование и Ремодернизация.
Социальный поворот: социальные права граждан и рост благосостояния должен быть приоритетом как государственной, так и корпоративной политики по сравнению с другими «статьями расходов», в том числе и с державной мощью, внешнеполитическими авантюрами. Но это касается не только государственных мужей, но и предпринимателей. Сначала расплатитесь с работниками, и только потом, по остаточному принципу, получайте сами. Этот принцип должен быть закреплен законодательно.
Самоуправление и федерализм предполагает перенос центра тяжести в принятии решений на места, а также развитие производственного самоуправления. Вышестоящий уровень власти должен получать те полномочия, с которыми не могут справиться низы. Компетенция должна разделяться четко и с согласия «низов». Вышестоящие органы власти должны формироваться из представителей нижестоящих. Широкое распространение должна приобрести электронная демократия, при которой принятие решений может происходить без участия чиновников, в регистрационном порядке или путем электронных референдумов.
Регулирование производства необходимо, но оно должно быть общественным, а не бюрократическим. Естественные монополии должны перейти под общественный контроль, но его нельзя путать с бюрократическим управлением. Регулирование и планирование должны быть индикативными. Общество вправе ставить бизнесу прозрачные и понятные рамки, индикаторы. Бизнес и самоуправляющиеся предприятия вправе искать законные варианты действий в этих рамках. Очевидно, что цены и доходы менеджмента являются такими индикаторами. Компьютерные технологии могут помочь в их автоматическом расчете и прозрачном контроле за их выполнением.
Ремодернизация должна быть очаговой и постиндустриальной. Архаизация экономики, вызванная перемещением страны в Третий мир, на экономическую периферию, удаляет нас от решения задач постиндустриального перехода. Инновационная экономика концентрируется в сверхсекретном ВПК (насколько там она успешна, тоже является секретом). Инновационное, креативное развитие требует широкого обмена информацией «по горизонтали», между равноправными субъектами. Тяжелое финансовое положение, в котором оказалась Россия, не дает возможности осуществить разворот к модернизации по всему фронту. Однако есть возможность сосредоточить ресурсы на создании постиндустриальных очагов, по возможности уже организованных на началах самоуправления, социальной защищенности и стимулирования креативной деятельности. Такие очаги будущего помогут решать и технологические задачи, включая широкое распространение автоматизации и решение связанных с ней социальных проблем.
Конечно, важный вопрос: кому и в каких условиях мы можем предлагать свою программу? Но в любом случае социалистам нужна более серьезная организационная база, чем сейчас.
В преддверии 17 года мы снова говорим о революционной ситуации, видим, как то тут, то там происходят острые социальные конфликты локального уровня. Но с субъективным фактором дела обстоят пока неважно. Для страны и ее будущего будет плохо, если революционный процесс возглавит блок либералов и националистов. Тогда получится не социальная революция, от которой могут выиграть люди труда, а псевдореволюция, «революция» в кавычках, выпускание пара ради смены шила на мыло.
Революция вообще-то хирургическое, болезненное средство. Но сейчас наша страна идет по узкому хребту, где с одной стороны — овраг революции, а с другой — пропасть фашизма. Все-таки фашизм хуже революции.

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1315364018485604&id=100000360566686

 

Белая ворона на юбилейно-революционном оргкомитете

Посетил заседание Оргкомитета по подготовке и проведению мероприятий, связанных со столетием Революции 1917 года в России. Узнав о том, что такое заседание будет проводиться, я и не думал, что на него меня занесет судьба. Я не являюсь членом этого Оргкомитета, как и другие известные мне профессиональные исследователи, отметившиеся монографиями по теме революции. Но что-то там наверху щелкнуло, и одного такого исследователя решили пригласить. Но меня предупредили, что выступать я не буду. Но, поскольку заседание проходило в бывшем Англицком клубе (он же Музей революции, он же Музей современной истории России), а это пешком от моего дома, я пошел посмотреть.
Мероприятие было торжественным, при большом скоплении прессы. Меня усадили за огромный квадрат столов, заполненный выдающимися деятелями современности, так что можно было наблюдать организаторов столетия изнутри. Оглядевшись, я все же нашел специалистов, в той или иной степени революцией занимавшихся. Во-первых, это руководители институтов А. Чубарьян (у него есть интересная статья об отношениях большевиков и Антанты), Ю. Петров (специалист по поздней Российской империи) и Е. Пивовар (специалист по эмиграции). Во-вторых, профессиональный политик В. Никонов, написавший пусть и не академическую, а скорее конспирологическую, но все же целую книгу о крушении Российской империи. Конечно, все они попали в это избранное общество вовсе не по причине своих исследований, а по должности. Оргкомитет состоит из тех или иных начальников: президентов, председателей, директоров, ректоров и редакторов. Есть еще литераторы, режиссеры и представители РПЦ (других конфессий не заметил). По своим разным должностям представлено несколько историков, занимающихся другими периодами истории. В общем — фигуры, прекрасные во всех отношениях, кроме занятий историческими научными исследованиями по теме Российской революции.
В начале слово взял С. Нарышкин, возглавляющий Российское историческое общество, который призвал «стать выше борьбы сторон» и сообщил об успехах РИО в деле празднования столетия Первой мировой войны. Поскольку Оргкомитет создан на базе РИО, можно быть спокойным, что и на этот раз столетие — в надежных руках. Ректор МГИМО А. Торкунов сообщил, что есть уже план мероприятий, а директор ИРИ РАН Ю. Петров сообщил об основных его чертах, особенно остановившись на проекционном видеошоу «Штурм Зимнего», который ему хотелось бы посетить (видимо, будут показывать фильм Эйзенштейна на Зимнем в качестве видеоэкрана). План нам раздали, выглядит он довольно бессистемно. Видимо, ожидается государственное финансирование, и все, кто имеет доступ к телам, продвигают свои начинания в этот план.
А. Чубарьян и отчасти Ю. Петров рассказали высокому собранию о некоторых предстоящих научных мероприятиях и об основных проблемах, о которых спорят историки. По словам А. Чубарьяна, «апофеозом» научных мероприятий будет 29-30 сентября, когда впервые в Москве будет заседать Генеральная ассамблея Международного комитета историков.
А потом слово получили бойцы идеологического фронта. Н. Нарочницкая поведала о «ненависти большевиков ко всему русскому», пока, наконец, «в окопах Сталинграда» в партию не стало массами вступать крестьянство. После чего курс нашей истории, наконец, выправился, и нам стало, чем гордиться и чему поучить Запад (чем Н. Нарочницкая и занимается). С. Степашин повинился за участие в событиях 1991 года и призвал не повторять прежних ошибок (как я понял, и 1917, и 1991 годов). Дальше раскаявшийся «революционер» говорил об убийствах священников, которые были «геноцидом». А. Трубецкой от имени эмиграции призывал покаяться публично, прямо как известный персонаж И. Ильфа и Е. Петрова (не путать с Ю. Петровым).
«Белому натиску», преобладавшему в дискуссии, пытался противостоять писатель С. Шаргунов, который, вслед за Ю. Петровым связал с нашей революцией мировой прогресс в области создания социального государства и ликвидации колониализма. Но исторической подготовки ему не хватает, и он быстро съехал на мифы вроде того, что в результате «Приказа № 1», «уравнявшего солдат и офицеров» (в чем?) солдаты стали поднимать офицеров на штыки. Вообще-то приказ уравнивал солдат и офицеров в гражданских правах вне службы, и никого поднятия на штыки не предусматривал. Что-то такое офицеры и без приказа делали, что солдаты стали некоторых из них ненавидеть.
Вторая ось дискуссии располагалась перпендикулярно идеологическим спорам и вдоль вопроса «Что делать с этим юбилеем?» Нести в массы какой-то консенсус, или лучше поспорить в узком кругу. Были голоса в пользу популяризации знания, обладателем которого являются члены Оргкомитета. Главный редактор телеканала «История» А. Денисов посетовал, что наша молодежь еще очень плохо знает историю. Об этом ему рассказывают журналисты, общающиеся с молодежью. Тут мне подумалось: «А судьи кто?» Мой опыт общения с журналистами показывает, что историю они-то как раз знают очень неважно. Но от этих размышлений меня отвлек рассказ А. Денисова, как он учит истории коллег с Украины. Оказывается, они не знают очевидных вещей, например, того, что «Советский Союз создал Украину»! Так и сказал.
В общем, беда с этой популяризацией. Популяризируют, популяризируют, а ни молодежь, ни украинские и прочие журналисты истории не знают. Может быть лучше и не популяризировать таким образом.
В этом духе высказался Н. Сванидзе, который справедливо, на мой взгляд, предположил, что консенсуса о революции в текущем году добиться не удастся, и пусть эта тема будет прежде всего предметом обсуждения профессиональных историков. Тут я внутренне возликовал, но потом усомнился в реальности того, что Оргкомитет направит свои возможности на поддержку нашей работы. Тем более, что и сам Н. Сванидзе тут же перешел к панегирику «самому успешному периоду в истории России», каким он считает начало ХХ в. (что далековато от нынешнего состояния академической дискуссии). Мысль Сванидзе в части поддержки «узкой дискуссии» поддержал Нарышкин. Сославшись на Сванидзе, он сказал, что вот очень верно, сначала нужно обсудить эти проблемы в узком кругу, и поэтому мы так и сконструировали наш Оргкомитет, не включив в него...
Тут я не выдержал, и произнес с места: «... профессиональных исследователей истории революции». Некоторые сидевшие рядом участники улыбнулись, но до более удаленных випов моя реплика не донеслась, и Нарышкин спокойно продолжил свою мысль: «... представителей политических партий». Действительно, без Зюганова, Миронова и Жириновского как-то спокойнее. Можно обсудить все проблемы в узком клубе начальников, без этих парламентских витий. Тем более, что депутаты от ЕР Никоновым достойно представлены.
Главный редактор журнала «Историк» В. Рудаков, выступавший последним, не согласился с Н. Сванидзе на счет недостижимости консенсуса. Есть все же принципы, извлеченные из опыта революции, на которых все могут сойтись: ценности человеческой жизни, государственного суверенитета и единства страны. Ну как не согласиться с ценностью человеческой жизни, действительно? Хотя, идея восстановления смертной казни в России весьма популярна. Но лично я — за такую ценность. А вот отсутствие в списке социальных ценностей (не говоря уж о демократических), говорит о том, что и государственнические ценности под большой угрозой. Трудно достичь консенсуса при падении уровня жизни и таком расслоении доходов. Пока мы не будем думать о социальном фундаменте, с государственной надстройкой и единством страны могут случиться неприятности — как и в 1917 году.

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1350877808267558&id=100000360566686

 

См. также
Каким будет 2017 год для страны, которая отметит столетие Февральской и Октябрьской революций?


24/01/2017

Copyright © 2017, Поморский центр публичной политики.
При использовании материалов сайта ссылка на www.pomorcpp.org обязательна.