Поморский центр публичной политики Поморский центр публичной политики
                   
  Домой О проекте Контакты Форум  
Анонсы / Календарь
Январь 2020
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    
Искать
Все события

Актуальные темы
 


Замечательная информация
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Яндекс.Метрика

День Земли в мире и Год экологии в России: Почему КЭФ-2017 чуть не стал экологическим форумом? // Чулок на городе. Что происходит в реальности?

ЭКОЛОГИЯ | Природная среда (загрязнения, ресурсы)

Сохранить страницу

В День Земли десятки тысяч человек вышли на демонстрации в крупных городах планеты. Одним из главных лозунгов в этот раз была поддержка и защита науки.

Участники маршей, проходивших в США, считают эту тему особенно актуальной — на фоне политики, проводимой администрацией президента Дональда Трампа.

Учёные и студенты критиковали его за целый ряд высказываний и решений — так, Трамп неоднократно подвергал сомнению научную обоснованность концепции глобального потепления, отменил ряд экологических законов в горнодобывающей промышленности:

— Предложения, выдвинутые нынешней администрацией, настолько опасны, что кажется, будто их цель — саботировать нас. Нет никаких намёков на то, что их интересует наше благо или благо планеты.

В ходе предвыборной кампании Дональд Трамп обещал даже пересмотреть участие своей страны в Парижском соглашении по климату, но пока такой проект не обсуждается.

— Эта демонстрация связана с тем, что американское правительство урезает расходы на науку, а самое, вероятно, главное — они не принимают во внимание свидетельства климатических изменений, когда дело касается государственной политики.

Перефразируя предвыборный лозунг Дональда Трампа, манифестанты несли транспаранты «Сделаем климат снова великим!» .

http://ru.euronews.com/2017/04/23/march-for-science-draws-thousands-worldwide-against-evidence-denial

 

А в России что-нибудь было в День Земли, кроме Красноярского форума?

 

Почему КЭФ-2017 чуть не стал экологическим форумом?

Потому что экономика все-таки важнее экологии. Или потому, что в России до сих пор не поняли, что такое экология — это только затраты, направленные на снижение воздействия предприятий на окружающую среду. Или же это магистральный путь развития, по которому нужно двигаться вслед за всем миром

Сегодня в Красноярске миновал первый день основной деловой программы экономического форума (КЭФ-2017). И одной из самых важных была тема экология. К тому же ее обсуждали вчера на молодежной площадке форума, да и в целом для Красноярска эта тема давно стала если не больной, то уж точно горячей. В марте город митинговал «За чистое небо», а не так давно губернатор Красноярского края Виктор Толоконский распорядился создать в правительстве министерство экологии (по сути, просто реорганизовав действующее министерство природных ресурсов). А также утвердил комплексный план экологического спасения Красноярска. Короче, форум смело можно было переименовать, о чем полушутя-полусерьезно в своем выступлении на пленарной части КЭФ-2017 заметил вице-премьер правительства РФ Аркадий Дворкович.

Но до этого, конечно же, дело не дошло. Для обсуждения экологической повестки в МВДЦ «Сибирь» выделили конференц-зал № 7, однако не стоит искать в этом какой-то глубокий смысл (зал № 5, например, был выделен под «региональную политику», а проблемы госуправления обсуждали в первом зале). Директор Департамента государственного регулирования тарифов, инфраструктурных реформ и энергоэффективности Минэконом развития РФ Ярослав Мандроноткрывал мозговой штурм «Глобальные экологические вызовы и перспективы». В стране, по его словам, по разному понимают, что такое «зеленый рост» и «зеленое развитие». «Наше ведомство уверено, что это — возможность роста экономики с параллельным трендом на снижение выбросов парниковых газов (ПГ), выбросов загрязняющих веществ, уменьшение количества отходов и ресурсов, затрачиваемых на производство той или иной продукции. Мы уже в России доказали, что можем удваивать ВВП, не увеличивая выбросы ПГ», — заявил чиновник. Но правительство РФ постоянно вынуждено проходить между Сциллой экономического роста и Харибдой ужесточения экологических требований, которые могут обернуться и негативным эффектом.

Заявил Мандрон и о том, что «невозможно строить план по строительству „зеленой экономики“ и планировать меры по регулированию, когда у государства нет объективных данных по тем же выбросам. А если регуляторика основана на ошибочных представлениях, то цена ошибки слишком высока». В целом же вопросы кружатся вокруг того, что такое экология — это мода? это просчитанная экономическая задача? или это вопрос создания более комфортной среды обитания (то есть, по логике, социальная цель)? «Зачастую экологические требования в отдельных секторах завышены и не мотивируют бизнес исполнять эти требования, а мотивируют оплачивать штрафы. Поэтому нужно начинать с мероприятий, которые приносят максимальный эффект и могут быть реализованы в обозримый период времени». «В зеленую экономику мы должны идти не потому, что это модно, а потому, что такой сигнал нам предъявляет внешняя среда. Но выбрать надо максимально эффективную модель, потому что экология не может быть в отрыве от экономики», — заключил Мандрон.

Директор WWF России Игорь Честин, в свою очередь, отметил, что экология — это выбор людей, а значит — такой же экономический фактор, как и другие законы бизнеса: «В последние годы, как мы знаем, население сделало сознательный выбор в пользу ухудшения уровня жизни, понимая, что это цена того, чтобы страна стала великой в их представлении. Молодежь в целом выбирает экологический образ жизни, и она даже готова за это платить». По словам Честина, главные риски являются глобальными и определяются изменениями климата. «Ну вот президент говорит — станет у нас теплее, и хорошо. Но все забывают о том, что тает мерзлота, на которой у нас построены трубопроводы, а от них уже 64% бюджета от них зависит. На Юге России мы наблюдаем очевидное опустынивание, из-за чего все наши успехи в пшенице находятся в серьезной зоне риска. У нас будет 200-300 лет лаг, когда юг станет непригоден для сельского хозяйства, а на севере еще не будет сформирован чернозем. На юге Подмосковья стал обычен шакал. И желтую лихорадку ждать не очень долго осталось нам».

В целом, посетовал Честин, в России все очень плохо в деле государственного управления экологией. В качестве примера он привел планы освоения Арктики, где мы вроде как собираемся добывать нефть («в Германии с 2030 года будет запрещен выпуск автомобилей, работающих на ископаемом топливе. Куда мы будем эту нефть девать? Не говоря уже про ее себестоимость!»). А также про строительство горнолыжных курортов там, где скоро снега не будет вообще (и об этом, кстати, говорит Росгидромет!). Или о том, что мы собираемся строить мусоросжигательные заводы, хотя во всем мире от сжигания отходов уже отказываются. «У нас отсутствует профессиональное управление в области охраны окружающей среды. Когда на все Минприроды — один кандидат биологических наук, когда там нет ни одного руководителя департамента с базовым географическим или химическим образованием. Все это создает риски, которые загоняют нас в долгосрочной перспективе в тупик. Мы в свое время пропустили формирование рынка ширпотреба — телевизоров и холодильников, потом пропустили эру компьютеров. А теперь пропускаем эпоху „зеленой экономики“. За развитыми странами нам уже не угнаться, но впрыгнуть в вагон к развивающимся возможность остается», — Честин закончил, тем не менее, на оптимистической ноте.

Представителя бизнеса говорили о разном. Директор Департамента экологии, охраны труда и промышленной безопасности ОК «РУСАЛ» Иван Ребрик, например, заявил, что вопросы экологии сегодня — это вопросы конкурентной борьбы: «Мы видим рост спроса на продукцию с низким углеродным следом, а это уже — прямой риск для бизнеса». По его словам, с 1 апреля в ОК «Русал» начала действовать внутренняя цена на углерод; также компания ставит цель производить «зеленый алюминий» и вообще стоит в авангарде многих процессов, которые в мире уже вошли в бизнес-обиход, а в России остаются диковинкой.

Олег Тузов, директор по стратегии компании СУЭК (крупнейшая угледобывающая компания в России), заявил о том, что цели в развитии «зеленой экономики» должны быть конкретные («Например, уменьшить число городов с высокими загрязнением воздуха»). Он уверен, что хороший результат принесли соглашения об инвестициях в охрану окружающей среды, которые многие крупные компании подписывают с Минприроды. Только СУЭК за минувшие пять лет вложил в природоохранные мероприятия более 3 млрд рублей. «Сейчас запущен переход на наилучшие доступные технологии (НДТ). И если это делать правильно и постепенно, то воздействие на природу будет снижаться. Но остается много непродуманных моментов. Сред них — огромное количество несистематизированных норм, в том числе оставшихся еще с советских времен; огромный массив разрешительной документации, который нужно собрать, чтобы запустить что-то новое». Напомнил Тузов также о том, что реализацию цели по оснащению предприятий-загрязнителей приборами контроля выбросов стоит растянуть года на четыре (чтобы дать бизнесу время). «Важно не перегнуть палку, правильно просчитывать эффекты. Будет ли достигнут экономический рост или мы поднимем себестоимость продукции российских предприятий на тот уровень, который снизит ее конкурентоспособность», — также высказал пожелание Тузов.

А Юрий Ерошин, вице-президент по управлению портфелем производства и трейдинга ОАО «Фортум», оказался категоричнее всех. Давайте представим, предложил он, что мы вернулись в 1995 год и обсуждаем не «зеленую экономику», а перспективы рынка мобильной связи. И спрашиваем себя, готовы ли люди платить за нее? Готовы ли они отказаться от стационарных телефонов, которых так много? «Сегодня мы видим, что ВИЭ — это мегатренд. И никто нас не будет спрашивать, хотим мы „зеленеть“ или не хотим. Но рано или поздно электроэнергия в России будет производится из экологически чистых источников. Каретные перевозки перестали возить людей не потому, что закончились лошади. А рабство исчезло не потому, что исчезли рабы. И вопрос — хотим ли мы инвестировать в технологии ВИЭ, чтобы ими пользоваться в будущем? Или мы пропустим эту волну и потом будем пользоваться зарубежными технологиями — также, как сейчас пользуемся мобильниками, которые у нас не производятся?».

Для наглядности Ерошин показал на паре слайдов, как в России сейчас отвечают на эти вопросы. Как известно, «Фортум» строит в Ульяновской области первый свой российский ветропарк мощностью 35 МВт. Запустить его планируется к концу текущего года, и этот объект станет первой ласточкой — в мировом масштабе финский энергогигант уже давно сделал ставку на ВИЭ. С чем столкнулся «Фортум» на русской земле? Жесткие требования по локализации производства оборудования — но это как раз, по словам Ерошина, можно понять. И простить. Но, к примеру, непонятны требования по обеспечению подключения к электросети — от ветропарка нужно строить две независимых ЛЭП. «Зачем? Вероятность безветренной погоды и остановка выработки выше, чем вероятность, что одно из подключений будет в ремонте и ли отключено из-за аварии», — отметил топ-менеджер.

Также он выделил явно избыточные требования к качеству дорог на территории ветропарка (большая ширина, устройство насыпи и т.д. — в итоге на 1 МВт мощности нужно проложить 500 метров дорог). По факту, подсчитали в «Фортум», за счет локализации турбина становится дороже на 40%. Вторая ЛЭП прибавляет к цене еще 25% (или 250 долларов за кВт), прокладка дорог — еще 20%. На прочие накрутки приходится еще 10%. В итоге стоимость ветротурбины в России становится в два раза выше, чем в мире. По словам Ерошина, 35-мегаватнный ветропарк «Фортум» построит, заплатив за все избыточные деньги. Но за более мощный объект при таких капзатратах вряд ли возьмется.

Когда слово взяли банкиры, картинка стала еще печальнее. Так, директор Дирекции по управлению проектами в области энергосбережения и природопользования ПАО «Сбербанк» Всеволод Гаврилов напомнил, что — по данным Минприромторга РФ — в 2019-2020 годах бизнес в России должен будет принять на себя обязательства о дополнительных инвестициях в НДТ и до 2027 года они могут составить порядка 13 трлн рублей. В год — чуть более 2 трлн, что сопоставимо с нынешним объемом гособоронзаказа. «Не важно, сколько в этой сумме скрыто затрат конкретно на экологию. Важно, что балансы компаний не выдержат увеличения нагрузки на обязательства указанного характера, и придется корректировать показатели национальной финансовой системы и внедрять принципиально новый механизм управления проектным финансированием». По его словам, банки будут биться друг с другом, если «зеленое финансирование» в России будет организовано по законам бизнеса: «А если нет — то вопрос: кто платит? Откуда деньги?».

Дмитрий Пигарев из центра экономического прогнозирования Газпромбанка отметил, что деньги может дать или государство (в 100 странах действуют программы субсидирования ВИЭ), или потребитель. Вопрос — готовы ли наши люди платить за то, что экономика будет «зеленеть»? В Германии, привел пример председатель совета директоров СУЭК Александр Ландиа, одна семья вкладывает в год порядка 600 евро в «зеленую энергетику». С выступающими согласился и Ярослав Мандрон, который напомнил, что в России за экологию не особо горит платить и бизнес — большая часть таких проектов реализуется только при наличии госсубсидий. «Нам нужен понятный алгоритм, инструментарий расчетов, в который все поверят», — заключил чиновник. До тех пор, очевидно, экономика в России будет зеленеть не благодаря, а вопреки.

http://articles.kislorod.life/vopros18

 

А в самом Красноярске:

 

Чулок на городе.  Что происходит в реальности?

01 марта 20171

Удивительное дело. По данным РУСАЛа, его Красноярский алюминиевый завод (КрАЗ) последние годы наращивает производство, выйдя по выплавке алюминия уже на первое место в мире. Наращивает мощности и Сибирская генерирующая компания, ее Красноярская ТЭЦ-3, ранее дававшая только тепло, пять лет назад ввела в строй первый энергоблок установленной электрической мощностью 208 МВт. Ток дает сжигаемый уголь. При этом, по данным краевой администрации, в Красноярске год от года дышать все легче, экологическое состояние города улучшается стремительно. Это следует из ответа на запрос «Новой» вице-губернатора Красноярского края Инессы Акентьевой. И еще из него следует, что власти ничего существенного предпринимать не собираются. А зачем, раз и так хорошо?

На трех страницах рассказано, какие меры уже предприняты краевыми властями, в результате чего «с 2012 по 2015 годы в г. Красноярске произошло снижение выбросов загрязняющих веществ от стационарных источников с 294,5 тыс. тонн до 195,0 тыс. тонн». А «уровень загрязнения атмосферного воздуха в г. Красноярске по интегральному показателю интегрального загрязнения атмосферного воздуха (извините, так в оригинале. — А.Т.) ИЗА 5 за последние пять лет снизился в два раза». Приведена и таблица: в 2010-м ИЗА 5 равен 21,86, в 2015-м — 10,70, т.е. снижение произошло с очень высокого значения до просто высокого.

На вопрос: проинформировано ли правительство РФ о катастрофической экологической обстановке в Красноярске, Акентьева ответила: «Согласно государственному докладу Минприроды РФ „О состоянии и об охране окружающей среды в Российской Федерации в 2015 году“ г. Красноярск в 2015 году исключен из приоритетного списка городов Российской Федерации с наибольшим уровнем загрязнения атмосферного воздуха».

(Исполнителем этого радужного ответа обозначен Дмитрий Еханин, замминистра природных ресурсов и экологии края. Чиновник этот уже вошел в анналы, прокомментировав однажды во время смога в прямом эфире негодование красноярцев: «Заводские запахи уже настолько устоялись на территории традиционных мест, что граждане уже должны были к ним привыкнуть».)

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Режим черного неба. Красноярцам предлагается не выходить без дела на улицу и дышать в режиме экономии

Ответ Акентьевой требует комментария. Действительно, Красноярск исключили из приоритетного списка городов с наибольшим загрязнением (для которых ИЗА равен или выше 14). Но вовсе не потому, что загрязнение стало меньше. Содержания в воздухе формальдегида и фенола резко снизилось благодаря лишь постановлению Главного государственного санитарного врача РФ № 3 от 12 января 2015 года «О внесении изменения в ГН 2.1.6.1338-03 «Предельно допустимые концентрации (ПДК) загрязняющих веществ в атмосферном воздухе населенных мест». Если коротко, норматив увеличен втрое. Вот расчеты Минприроды РФ: меряй мы в 2015 году формальдегид по прежним нормативам, его средняя концентрация в городах России составила бы 3,0 ПДКс.с. (предельно допустимой среднесуточной концентрации. — А.Т.), но теперь это 0,9 ПДКс.с. То есть мы не на помойке живем, а, как говорит юность, «норм». Тройное превышение ПДК объявлено порядком вещей. Известное оруэлловское doublethink: «Свобода — это рабство», «Незнание — сила». Вероятно, мы, население России, крепчали-крепчали и наконец-то окрепли настолько, что стали в разы устойчивее к токсичным веществам.

В госдокладе Минприроды РФ о том пишут прямо: «Важно еще раз подчеркнуть, что резкое снижение уровней загрязнения воздуха и сокращение количества городов Приоритетного списка связано с увеличением в 2014 г. санитарно-гигиенического норматива значения ПДКс.с. формальдегида в 3 раза, при этом существенных изменений уровней загрязнения городов России не отмечается, а количество выбросов формальдегида в атмосферу, к сожалению, растет. При использовании для оценки уровней загрязнения воздуха прежних ПДКс.с. формальдегида, количество городов Приоритетного списка в 2015 г. составило бы 29 вместо 11. А поскольку в этих 18 городах по формальдегиду все как будто бы благополучно, то и каких-либо специальных природоохранных мероприятий, направленных на снижение этого, обладающего канцерогенным действием, вещества, администрация города может не предпринимать».

Но для исключенного из списка Красноярска актуальны другие канцерогены. Специфика городов осталась за скобками.

Как бы то ни было, в Приоритетном списке теперь 11 небольших азиатских городов с суммарным населением 1,5 млн. Исключены разом 8 городов, в том числе миллионные Челябинск и Красноярск, а также крупные Иркутск, Новокузнецк и Благовещенск. (Относительно последнего города надо ли особо обозначать, что имеется в виду не башкирский, а амурский город? Нет в этих списках городов европейской части, только азиатские. Это к вопросу о необходимости деколонизации.) Пожалуй, стоит отметить лишь прорыв Южно-Сахалинска. Здесь ТЭЦ в реальности перевели с угля на газ, что снизило выбросы твердых веществ от стационарных источников на 44%.

И к другим цифрам в ответе вице-губернатора есть вопросы и комментарии, редакция располагает документами с иными показателями выбросов. Но вряд ли стоит упоминать ИЗА 5 (комплексный индекс загрязнения атмосферы, учитывающий среднегодовые концентрации пяти примесей) применительно к Красноярску. Что такое этот «ИЗА 5», если Красноярск — город цветной металлургии, да еще и запитанный от канско-ачинских бурых углей. У нас здесь вся таблица Менделеева в воздухе, а вы о «пяти примесях». Такая методика, оценки и подходы — это 60-е годы прошлого века.

Грузиться цифрами о снижении выбросов бессмысленно еще и потому, что их снижение означает исключительно чье-то желание видеть их сниженными, но отнюдь не то, что происходит в реальности. На трубах датчиков — нет. У заводских стен, под факелом постов отбора воздушных проб — нет. Следить за тем, что выбрасывается в воздух, поручено самим субъектам выбросов. И информация о снижении выбросов исходит от производителей продукта и дымов, а не от независимого наблюдения.

Красноярцы уже написали Путину несколько десятков челобитных о спасении от экологической катастрофы, о «недостаточном контроле местных властей за хозяйствующими субъектами». Полгода назад даже получили ответ из президентской администрации: винить надо «географические и метеорологические особенности» расположения Красноярска, а местная власть вовсе ни при чем. И если региональные власти опираются на данные от крупного бизнеса, то далее по пищевой цепочке президентская администрация использует данные региональной власти. То есть Кремль отвечает красноярцам, опираясь на показания тех, на кого, собственно, красноярцы жаловались. И так же, как в ответе Акентьевой, — только на семи страницах — в ответе из Москвы сказано, что благодаря усилиям госслужащих дышать в Красноярске становится легче и приятнее. «За период 2012–2015 годов наблюдается положительная динамика в сторону уменьшения выбросов загрязняющих веществ от стационарных источников»: они снизились на 17,52 тыс. тонн (со 146,3 тыс. т в 2012 г. до 128,78 тыс. т в 2015 г.).

Насчет главной беды — ночных залповых выбросов — отмечается, что по вечерам и ночам организовать экологический надзор невозможно: по закону чиновник не может работать больше, чем 40 часов в 5-дневную неделю. Но «в случае поступления массовых обращений о загрязнении атмосферного воздуха отдельные служащие эпизодически привлекаются к выполнению своих функций за пределами установленной для них продолжительности рабочего времени».

За качеством воздуха в городе кто только ни следит. Минприроды края, Росприроднадзор, Росспотребнадзор, ФГБУ «Среднесибирское УГМС», КГБУ «Центр реализации мероприятий по природопользованию и охране окружающей среды Красноярского края». Есть федеральные посты наблюдения и краевые.

И — никакого толку. Вот вам только одно личное наблюдение о системе замеров воздуха в Красноярске. Улица Сурикова, обитая нержавейкой будка-параллелепипед с маленьким зарешеченным и забитым досками изнутри окошком. Это федеральный стационарный пост для отбора проб атмосферного воздуха, единственный в центре города и всем Центральном районе. На стенах граффити — альтернативная расшифровка аббревиатуры СГК — не «Сибирская генерирующая компания», а «Смерть города Красноярска» (СГК принадлежат три угольные ТЭЦ Красноярска). Еще одно граффити спрашивает: «Нет сил?» На будке мачта с флюгером и крыльчатым анемометром и пробоотборный зонд (воздухозаборник). В него вставлена горлышком и накрепко замотана матерчатой изолентой пластиковая бутылка с надрезанным донышком, сверху эту «розочку» накрывает оплавленный по краю капроновый чулок. Вся эта конструкция покрыта толстым слоем сажи и пыли, а предназначена она как раз для того, чтобы пыль не мешала отбирать пробы воздуха. Такой фильтр грубой очистки. Наверное, есть и тонкой.

Первыми этой пластиковой бутылкой и капроновым чулком (почитал ГОСТ, введенный в 2013 году, — не нашел упоминаний этих материалов) возмутились журналисты телекомпании ТВК. Потом дней десять я ежедневно останавливался возле поста, последний раз 27 февраля. Судя по следам на снегу и внешнему виду конструкции, все это время чулок не заменялся и не снимался. То есть так и должно быть, технология такая. Выплавляет же алюминий КрАЗ по технологии Содерберга, столетний юбилей которой через пару лет отметит Россия. (И только Россия: другие от нее отказались из-за чудовищного загрязнения окружающей среды.)

А СГК применяет в Красноярске циклонную схему очистки воздуха. И что с того, что циклону столетний юбилей давно отметили? Красноярская ТЭЦ-1 — крупнейшая среди станций СГК и старейшая в Сибири: начало строительства — 1936-й, но все основные работы с упрощением конструкции были ударно сделаны в 1942–1943-м, когда ТЭЦ и ввели в строй. (Бывший замминистра природы края Сергей Шахматов: «ТЭЦ-1 имеет систему очистки воздуха с позапрошлого века. Даже не прошлого, а позапрошлого. Циклонного типа. И здесь необходимо принять политическое решение».)

Федпостов наблюдения должно быть на такой город 10–20, их 8. Есть еще три краевых поста, и они-то фиксируют превышения предельных концентраций регулярно, почти ежедневно, однако федералы эти наблюдения не подтверждают. Почему-то. Чулок мешает? Впрочем, к работникам, четырежды в день производящим здесь замеры, претензий меньше всего. Даже когда и они регистрируют многократные превышения ПДК, ведомства, обязанные расследовать и пресекать эти факты, не реагируют. Дела не возбуждаются. Так что какая разница, что там замеряют.

Вот и все, в общем, о цифрах в отчетах и ответах. Эти закопченные капроновый чулок и пластиковый пузырь на фоне среднегодового прироста рака в 5% (цифра из последнего краевого госдоклада о состоянии окружающей среды) — это и об отношении Российской Федерации к ее субъектам, и о сути режима, и о сортировке всех нас (нет, тут не фашизм, тут просто небрежение непрофильными активами), и о приоритетах — Сирия, Донбасс, и о... Продолжите сами.

Да, еще. Откликнулась на наши две последние красноярские публикации вдруг СГК. С чего бы — непонятно, раньше — не бывало. Директор по связям с общественностью Андрей Морозов (живущий в Москве) «с большим удовольствием» пригласил меня (постоянно живущего в Красноярске) приехать в Красноярск, чтобы познакомиться с «положением дел»: «Посетить наши предприятия в этом городе, встретиться и обсудить положение дел с нашими специалистами, партнерами по бизнесу и потребителями наших услуг». Это не шутка. Москвичу Морозову кажется, что он лучше меня знает состав красноярского воздуха. Спасибо за приглашение, лучше организуйте лечение в Москве хоть нескольких наших детей из легочных отделений и отделений онкологии.

18 марта Красноярск выйдет на митинг «За чистое небо». Видимо, до кого-то никак не доходит, что все последние годы дышать здесь все легче.

Алексей Тарасов, обозреватель «Новой Газеты»

https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/03/01/71655-chulok-na-gorode

 

Под черным небом раздора

22 марта

Красноярск не сходит с экологической повестки — там протестуют против «черного неба», требуют закрыть все угольные ТЭЦ и отобрать яхты у олигархов. Эксперты «Зеленого патруля» вообще назвали город-миллионник на Енисее зоной экологического бедствия. По просьбе «Кислород.ЛАЙФ» красноярский журналист Наталья Кобец сходила на митинг «За чистое небо» 18 марта и сформулировала, что она обо всем этом думает.

http://articles.kislorod.life/krsk

 

Экологии спустили план и дали министерство

13 апреля

Красноярский губернатор Виктор Толоконский подписал распоряжение о создании в структуре регионального правительства министерства экологии и рационального природопользования. Утвержден и комплексный план первоочередных мероприятий, направленных на улучшение экологической ситуации в Красноярске. Таким образом власть дала ответ экологическому протесту, который в последние полгода захлестнул город на Енисее.

http://articles.kislorod.life/krsk2

 

См.

«Развитие ВИЭ — это тренд, но стоит ли нам торопиться?» // Совокупная мощность индийских солнечных установок — 10 ГВт. Церез 15 месяцев она будет удвоена, а к марту 2020 года будет 100 Гвт. Сейчас лидером является Китай к 2017 году — 77,42 Гвт.

 

Опубликовано: 25/04/2017
Просмотров: 2546
Комментариев 0
Вернуться назад
TOP: Свой взгляд
Другие

TOP: Мониторинг
Другие

Вопрос на понимание
03/06/2019
15/05/2019
13/05/2019
13/05/2019
Другие

Кейсы
Другие

Организации
 
 
 
 
 
(Показать все...)

Обращения
 
 
 
(Показать все...)
18+
Copyright © 2007-2020, Поморский центр публичной политики
Контакты: 8-911-550-45-32