Поморский центр публичной политики Поморский центр публичной политики
                   
  Домой О проекте Контакты Форум  
Анонсы / Календарь
Сентябрь 2019
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            01
02 03 04 05 06 07 08
09 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30            
Искать
Все события

Актуальные темы
 


Замечательная информация
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Яндекс.Метрика

Кремль и протесты. Как управлять страной в отсутствие политики?

ПОЛИТИКА | Государство, Власть

Сохранить страницу

Татьяна СТАНОВАЯ // Путинская модель не может работать в условиях роста отчужденности власти от общества. Отдельной политически интересной интригой в России становится то, как администрация президента ищет пути предупреждения и управления протестами на местах. В последние месяцы поводов для беспокойства появилось немало: то стихает, то вновь поднимается волна протеста в Ингушетии, вдруг в федеральные новости выходит Якутия, потом полыхает Архангельская область, на фоне которой маячит Екатеринбург. Акции очень разрозненные, пока слабо политизированные, не имеющие серьезных политических лидеров, но создающие уже много головной боли. Если в 2018 году родилась проблема, как быть со снижающимся рейтингом и, следовательно, избираемостью ставленников власти, то сейчас к этому добавилась и проблема непредсказуемости протестов. 

У Кремля есть три главные проблемы с протестами. Первая, ключевая — в Кремле с трудом понимают, как мониторить ситуацию в регионах, как создать такую систему анализа общественных настроений, которая могла бы предсказывать всплески протестной активности. Кураторы внутренней политики не считают существующие инструменты достаточными, и, кстати, недавняя статья в газете «Ведомости» этому прямое свидетельство. По ней хорошо видно, как Кремль переваливает вину на социологов за невозможность держать ситуацию в регионах под контролем и пытается развить свои механизмы мониторинга и социального наблюдения, чтобы иметь возможность не просто быстро реагировать постфактум, но и действовать на опережение. Иными словами, один из главных вызовов для Кремля — это непонимание глубины, динамики и причин протестов. Это усугубляется еще и тем, что иногда протесты вдруг возникают там, где проблема существует давно (например, национальный вопрос в Якутии), но резко обостряется из-за неподконтрольных факторов-катализаторов, либо там, где для протестующих нет прямой угрозы, например, как в ситуации с мусорным полигоном в Архангельской области, который планируют строить вдали от населенных пунктов. Кураторам кажется, что они имеют дело со стихией, а значит, нуждаются в хороших метеорологах.
Проблема номер два — как заставить губернаторов выстраивать более эффективную коммуникационную политику. В действительности проблема шире — это пренебрежение и отчуждение чиновников от общества, что проявляется в потоке неуважительных и лишенных всякой эмпатии заявлений региональных представителей власти. Последний пример — как раз архангельский эпизод, где губернатор Орлов назвал протестующих «шелупонью». Региональная власть ведет себя так, что сама подстегивает протестную активность, воспринимая поведение оппонентов как вражеское и внесистемное.
Объяснение этого связано, как ни странно, персонально с Путиным, на протяжении многих лет демонстрировавшим негативное отношение к протестам. Их участников президент, силовики, консерваторы часто называли пятой колонной, действующей в интересах Запада, подрывниками, раскачивающими лодку и готовящими цветную революцию. Естественный рефлекс любого губернатора в такой ситуации — дистанцирование от протеста, страх инициировать диалог или тем более демонстрировать внимание к «враждебным элементам», так как это может быть тут же интерпретировано как политическая слабость, уступки под давлением и даже скрытые симпатии оппозиции!

Эти страхи не иррациональны. Достаточно вспомнить, какую роль сыграло громкое интервью первого замглавы администрации президента Владислава Суркова в декабре 2011 года газете «Известия», где теперь уже бывший демиург призывал «прислушиваться к меньшинству» и искать в нем завтрашних лидеров. Обвинение в симпатиях к оппозиции было одним из факторов, активно использованных против Суркова и ускоривших его уход из АП. Теперь Кремль пытается заставить губернаторов быть ближе к недовольному народу, но одного желания тут уже недостаточно. И, кстати, мало кто задумывается, но ведь и сам Путин давно не демонстрирует симпатий к простолюдинам. Все скандальные «денег нет, но вы держитесь» и «государство вам ничего не должно» — это отражение доминирующих настроений и в Кремле, в том числе путинских.
Наконец, третья проблема — вытеснение политики управлением. Когда возникают конфликтные ситуации в регионах, правительство и губернаторы действуют в логике менеджеров, и это не только не возбраняется, но и всячески поощряется. Губернаторам, да и вообще внутригосударственным игрокам заниматься политикой запрещено. Большинство глав регионов по своему статусу скорее похожи на министра области или края, но никак не на избранного на выборах политического лидера.
Политика вообще выдавливается из сферы общественной жизни и подменяется корпоративными практиками, где есть KPI, цели, задачи, планы, исполнители. Де-факто политикой в России занимается только один человек — Владимир Путин, хотя справедливости ради к нему стоит добавить и системную оппозицию, которой позволено «баловаться» политическими практиками исключительно в силу полной бесперспективности и безнадежности. Как только кандидат от системной оппозиции что-то выиграет, он тут же должен либо конвертироваться в чиновника без политического цвета и запаха, либо уйти, так как «система» его не будет признавать своим, что и происходит, например, с губернаторами, выигравшими выборы в Хакасии, Хабаровском крае и Владимирской области.
Политикой, как ни странно, не занимается даже управление внутренней политики АП, его реальная задача теперь — мониторинг и коммуникационная блокировка угроз, а также расстановка кадров, но никак не диалог, создание смыслов, торг или тем более уступки. Тот же Кириенко не может закрыть строительство мусорного полигона или попросить Кадырова не подписывать с Ингушетией договор об обмене территориями. Получается странная ситуация: как только возникает региональный конфликт, его регулирование разделяется на две части в параллельных реальностях. В первой губернатор как чиновник и технократ делает все, чтобы продавить непопулярное решение вопреки протесту, так как система не позволяет ему заниматься политикой. Во второй реальности кремлевские кураторы и разного рода «охранители» прикладывают усилия к тому, чтобы не допустить лишнего шума и купировать распространение негатива. В итоге конфликт остается, протест выходит из-под контроля, но никто в государстве в сложившейся системе управления не занимается тем, чем должна заниматься власть, — регулированием сути конфликтов и поиском компромиссов.
Реальные же политические институты — партии, оппозиция, выборы — атрофированы и находятся в нерабочем состоянии. Если радикально не поменять подходы к управлению государством (а не видно никаких признаков того, что это вообще в повестке), то в скором времени в России будет множество массовых региональных акций протестов, часть которых будут решать давить, а другую часть — не решаться давить. Страна движется к кризису путинской модели политического управления, которая просто не может работать в условиях роста отчужденности власти от общества и кризиса политических инструментов регулирования конфликтных ситуаций. Именно в таком случае мусорный полигон превращается из экологического вызова в политический, а фокус недовольства перемещается с локальной проблемы на режим в целом«.

«Republic»

Опубликовано: 22/04/2019
Просмотров: 441
Комментариев 0
Вернуться назад
TOP: Свой взгляд
Другие

TOP: Мониторинг
Другие

Вопрос на понимание
03/06/2019
15/05/2019
13/05/2019
13/05/2019
Другие

Кейсы
Другие

Организации
 
 
 
 
 
(Показать все...)

Обращения
 
 
 
(Показать все...)
18+
Copyright © 2007-2019, Поморский центр публичной политики
Контакты: 8-911-550-45-32