Поморский центр публичной политики Поморский центр публичной политики
                   
  Домой О проекте Контакты Форум  
Анонсы / Календарь
Июль 2019
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
01 02 03 04 05 06 07
08 09 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        
Искать
Все события

Актуальные темы
 


Замечательная информация
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Яндекс.Метрика

Александр Шубин, доктор исорических наук, на заседании Плехановского клуба и на заседании Оргкомитета по подготовке и проведению мероприятий, связанных со столетием Революции 1917 года в России.

СТРАНА, Москва-метроПолия | История, Традиционные промыслы

Сохранить страницу

15 декабря я сделал доклад на заседании Плехановского клуба о связи дискуссий социалистов начала ХХ века и современных задач социалистов. Обстановка была благожелательной, было много интересных вопросов. Потом выступил еще С. Белковский, который говорил в основном о Путине. С Белковским мы разошлись в оценке исторических событий, но сошлись на том, что нынешний режим идет против преобладающих тенденций мирового развития, против «ветра истории». Ведущий Г. Гудков, подводя итоги, говорил об углублении революционной ситуации и необходимости последовательной борьбы за демократию. 
Ниже – тезисы моего доклада «ССРР».

Г. Плеханов, юбилею которого посвящено это заседание, оказался в центре интереснейших дискуссий. Я не буду здесь подробно пересказывать их ход, описанный в частности в моей книге «Социализм: „золотой век“ теории», которую я дарю клубу. Сейчас хотелось бы остановиться на наиболее актуальных с моей точки зрения темах этой дискуссии: проблеме революционной ситуации и субъективного фактора, вопросе о готовности страны к социализму и конструктивной программе социалистического движения.
Достаточен ли культурный уровень страны, чтобы построить социализм в России. Плеханов считал, что нет — необходимо пройти через школу капитализма. Сегодня точнее говорить: через этап индустриальной модернизации и индустриального городского общества. Вот за ХХ век мы прошли этот этап, а вопрос не потерял своей актуальности. Уровень культурного развития оставляет желать лучшего. Но эсеры и Ленин считали, что Россия даже тогда была готова для того, чтобы строить социализм. Плеханов может торжествовать теоретическую победы — социализма (по крайней мере в том понимании термина, которое было в начале ХХ века) не получилось. В СССР было построено общество с господством бюрократии с одной стороны, и, с другой стороны — с решением важных задач, стоявших перед Россией в начале ХХ в., но не являвшихся собственно социалистическими — индустриальная модернизация и создание институтов «социального государства». Сегодня, в XXI веке и России, и миру нужно двигаться дальше, а в чем заключается это «дальше» — большой вопрос.
Но и Ленин может записать себе в актив теоретические победы: Россия пошла некапиталистическим путем благодаря «субъективному фактору», благодаря тому, что левые силы выдвинули задачи, поддержанные активной частью населения, большинством народа. Как революционный теоретик и практик, Ленин показал, что очень многое здесь зависит от способности левых сил выдвинуть понятную массам программу. Надо сказать, что сам Ленин не всегда следовал этой программе, поэтому самое время вспомнить о еще одном течении российского социализма, у которых Ленин заимствовал кое что важное — о народниках.
Народники считали, что модель социализма должна опираться на традиции страны. В то время речь шла об общинном самоуправлении. Самоуправление — вот ядро народнической концепции социализма. Народники показали, что перенос на российскую почву западного капитализма не даст тех же результатов, как в западноевропейской «земле обетованной капитализма». Выражаясь современным языком, наш капитализм всегда будет периферийным, ущербным, спекулятивным и полуфеодальным. Такова логика разделения мира на «ядро» и «периферию» (терминология Э. Валлерстайна, повторившего народнические выкладки). Следовательно, России для движения вперед нужен социализм, учитывающий местную специфику и основанный на самоуправлении, социальной демократии, проникающей на все уровни организации общества, а не элитарной, верхушечной. В этом требовании демократии для всех и на всех уровнях — наше ключевое расхождение с либералами, подменяющими демократию многопартийной элитократией. Собственно, в пренебрежении самоуправлением и демократией, на мой взгляд, и заключалась главная причина того, что вместо социализма у Ленина и его последователей получился бюрократический деспотизм. А двигаться к социализму можно было и тогда, и сейчас. Только нельзя двигаться к социализму без демократии.
Трагедия современного положения в нашей стране заключается в слабости демократического социализма в политическом спектре. Именно он может предложить оптимальный выход из сложившегося кризиса. Но он представлен тонкой сетью активистов и очень слабо связан с массами. На то есть множество объективных причин: и архаизация нашего общества, способствующая укреплению консерватизма и национализма, и прямые репрессии, и отсутствие широких возможностей для развития экономических секторов, ориентированных на самоуправленческие и постиндустриальные перемены. Но мы должны и с себя спросить. Социалистическое движение раздроблено и не выдвигает понятной людям альтернативы развития страны. Мы должны обсуждать эту альтернативу. Мы должны готовиться к тому, что нас об этом спросят.
Со своей стороны я готов предложить за основу четыре тезиса, характеризующие меры выхода из кризиса. Которые могут предложить народу и политикам социалисты. Коротко их можно представить четырьмя буквами: ССРР — Социальный поворот; Самоуправление и федерализм, Регулирование и Ремодернизация.
Социальный поворот: социальные права граждан и рост благосостояния должен быть приоритетом как государственной, так и корпоративной политики по сравнению с другими «статьями расходов», в том числе и с державной мощью, внешнеполитическими авантюрами. Но это касается не только государственных мужей, но и предпринимателей. Сначала расплатитесь с работниками, и только потом, по остаточному принципу, получайте сами. Этот принцип должен быть закреплен законодательно.
Самоуправление и федерализм предполагает перенос центра тяжести в принятии решений на места, а также развитие производственного самоуправления. Вышестоящий уровень власти должен получать те полномочия, с которыми не могут справиться низы. Компетенция должна разделяться четко и с согласия «низов». Вышестоящие органы власти должны формироваться из представителей нижестоящих. Широкое распространение должна приобрести электронная демократия, при которой принятие решений может происходить без участия чиновников, в регистрационном порядке или путем электронных референдумов.
Регулирование производства необходимо, но оно должно быть общественным, а не бюрократическим. Естественные монополии должны перейти под общественный контроль, но его нельзя путать с бюрократическим управлением. Регулирование и планирование должны быть индикативными. Общество вправе ставить бизнесу прозрачные и понятные рамки, индикаторы. Бизнес и самоуправляющиеся предприятия вправе искать законные варианты действий в этих рамках. Очевидно, что цены и доходы менеджмента являются такими индикаторами. Компьютерные технологии могут помочь в их автоматическом расчете и прозрачном контроле за их выполнением.
Ремодернизация должна быть очаговой и постиндустриальной. Архаизация экономики, вызванная перемещением страны в Третий мир, на экономическую периферию, удаляет нас от решения задач постиндустриального перехода. Инновационная экономика концентрируется в сверхсекретном ВПК (насколько там она успешна, тоже является секретом). Инновационное, креативное развитие требует широкого обмена информацией «по горизонтали», между равноправными субъектами. Тяжелое финансовое положение, в котором оказалась Россия, не дает возможности осуществить разворот к модернизации по всему фронту. Однако есть возможность сосредоточить ресурсы на создании постиндустриальных очагов, по возможности уже организованных на началах самоуправления, социальной защищенности и стимулирования креативной деятельности. Такие очаги будущего помогут решать и технологические задачи, включая широкое распространение автоматизации и решение связанных с ней социальных проблем.
Конечно, важный вопрос: кому и в каких условиях мы можем предлагать свою программу? Но в любом случае социалистам нужна более серьезная организационная база, чем сейчас.
В преддверии 17 года мы снова говорим о революционной ситуации, видим, как то тут, то там происходят острые социальные конфликты локального уровня. Но с субъективным фактором дела обстоят пока неважно. Для страны и ее будущего будет плохо, если революционный процесс возглавит блок либералов и националистов. Тогда получится не социальная революция, от которой могут выиграть люди труда, а псевдореволюция, «революция» в кавычках, выпускание пара ради смены шила на мыло.
Революция вообще-то хирургическое, болезненное средство. Но сейчас наша страна идет по узкому хребту, где с одной стороны — овраг революции, а с другой — пропасть фашизма. Все-таки фашизм хуже революции.

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1315364018485604&id=100000360566686

 

Белая ворона на юбилейно-революционном оргкомитете

Посетил заседание Оргкомитета по подготовке и проведению мероприятий, связанных со столетием Революции 1917 года в России. Узнав о том, что такое заседание будет проводиться, я и не думал, что на него меня занесет судьба. Я не являюсь членом этого Оргкомитета, как и другие известные мне профессиональные исследователи, отметившиеся монографиями по теме революции. Но что-то там наверху щелкнуло, и одного такого исследователя решили пригласить. Но меня предупредили, что выступать я не буду. Но, поскольку заседание проходило в бывшем Англицком клубе (он же Музей революции, он же Музей современной истории России), а это пешком от моего дома, я пошел посмотреть.
Мероприятие было торжественным, при большом скоплении прессы. Меня усадили за огромный квадрат столов, заполненный выдающимися деятелями современности, так что можно было наблюдать организаторов столетия изнутри. Оглядевшись, я все же нашел специалистов, в той или иной степени революцией занимавшихся. Во-первых, это руководители институтов А. Чубарьян (у него есть интересная статья об отношениях большевиков и Антанты), Ю. Петров (специалист по поздней Российской империи) и Е. Пивовар (специалист по эмиграции). Во-вторых, профессиональный политик В. Никонов, написавший пусть и не академическую, а скорее конспирологическую, но все же целую книгу о крушении Российской империи. Конечно, все они попали в это избранное общество вовсе не по причине своих исследований, а по должности. Оргкомитет состоит из тех или иных начальников: президентов, председателей, директоров, ректоров и редакторов. Есть еще литераторы, режиссеры и представители РПЦ (других конфессий не заметил). По своим разным должностям представлено несколько историков, занимающихся другими периодами истории. В общем — фигуры, прекрасные во всех отношениях, кроме занятий историческими научными исследованиями по теме Российской революции.
В начале слово взял С. Нарышкин, возглавляющий Российское историческое общество, который призвал «стать выше борьбы сторон» и сообщил об успехах РИО в деле празднования столетия Первой мировой войны. Поскольку Оргкомитет создан на базе РИО, можно быть спокойным, что и на этот раз столетие — в надежных руках. Ректор МГИМО А. Торкунов сообщил, что есть уже план мероприятий, а директор ИРИ РАН Ю. Петров сообщил об основных его чертах, особенно остановившись на проекционном видеошоу «Штурм Зимнего», который ему хотелось бы посетить (видимо, будут показывать фильм Эйзенштейна на Зимнем в качестве видеоэкрана). План нам раздали, выглядит он довольно бессистемно. Видимо, ожидается государственное финансирование, и все, кто имеет доступ к телам, продвигают свои начинания в этот план.
А. Чубарьян и отчасти Ю. Петров рассказали высокому собранию о некоторых предстоящих научных мероприятиях и об основных проблемах, о которых спорят историки. По словам А. Чубарьяна, «апофеозом» научных мероприятий будет 29-30 сентября, когда впервые в Москве будет заседать Генеральная ассамблея Международного комитета историков.
А потом слово получили бойцы идеологического фронта. Н. Нарочницкая поведала о «ненависти большевиков ко всему русскому», пока, наконец, «в окопах Сталинграда» в партию не стало массами вступать крестьянство. После чего курс нашей истории, наконец, выправился, и нам стало, чем гордиться и чему поучить Запад (чем Н. Нарочницкая и занимается). С. Степашин повинился за участие в событиях 1991 года и призвал не повторять прежних ошибок (как я понял, и 1917, и 1991 годов). Дальше раскаявшийся «революционер» говорил об убийствах священников, которые были «геноцидом». А. Трубецкой от имени эмиграции призывал покаяться публично, прямо как известный персонаж И. Ильфа и Е. Петрова (не путать с Ю. Петровым).
«Белому натиску», преобладавшему в дискуссии, пытался противостоять писатель С. Шаргунов, который, вслед за Ю. Петровым связал с нашей революцией мировой прогресс в области создания социального государства и ликвидации колониализма. Но исторической подготовки ему не хватает, и он быстро съехал на мифы вроде того, что в результате «Приказа № 1», «уравнявшего солдат и офицеров» (в чем?) солдаты стали поднимать офицеров на штыки. Вообще-то приказ уравнивал солдат и офицеров в гражданских правах вне службы, и никого поднятия на штыки не предусматривал. Что-то такое офицеры и без приказа делали, что солдаты стали некоторых из них ненавидеть.
Вторая ось дискуссии располагалась перпендикулярно идеологическим спорам и вдоль вопроса «Что делать с этим юбилеем?» Нести в массы какой-то консенсус, или лучше поспорить в узком кругу. Были голоса в пользу популяризации знания, обладателем которого являются члены Оргкомитета. Главный редактор телеканала «История» А. Денисов посетовал, что наша молодежь еще очень плохо знает историю. Об этом ему рассказывают журналисты, общающиеся с молодежью. Тут мне подумалось: «А судьи кто?» Мой опыт общения с журналистами показывает, что историю они-то как раз знают очень неважно. Но от этих размышлений меня отвлек рассказ А. Денисова, как он учит истории коллег с Украины. Оказывается, они не знают очевидных вещей, например, того, что «Советский Союз создал Украину»! Так и сказал.
В общем, беда с этой популяризацией. Популяризируют, популяризируют, а ни молодежь, ни украинские и прочие журналисты истории не знают. Может быть лучше и не популяризировать таким образом.
В этом духе высказался Н. Сванидзе, который справедливо, на мой взгляд, предположил, что консенсуса о революции в текущем году добиться не удастся, и пусть эта тема будет прежде всего предметом обсуждения профессиональных историков. Тут я внутренне возликовал, но потом усомнился в реальности того, что Оргкомитет направит свои возможности на поддержку нашей работы. Тем более, что и сам Н. Сванидзе тут же перешел к панегирику «самому успешному периоду в истории России», каким он считает начало ХХ в. (что далековато от нынешнего состояния академической дискуссии). Мысль Сванидзе в части поддержки «узкой дискуссии» поддержал Нарышкин. Сославшись на Сванидзе, он сказал, что вот очень верно, сначала нужно обсудить эти проблемы в узком кругу, и поэтому мы так и сконструировали наш Оргкомитет, не включив в него...
Тут я не выдержал, и произнес с места: «... профессиональных исследователей истории революции». Некоторые сидевшие рядом участники улыбнулись, но до более удаленных випов моя реплика не донеслась, и Нарышкин спокойно продолжил свою мысль: «... представителей политических партий». Действительно, без Зюганова, Миронова и Жириновского как-то спокойнее. Можно обсудить все проблемы в узком клубе начальников, без этих парламентских витий. Тем более, что депутаты от ЕР Никоновым достойно представлены.
Главный редактор журнала «Историк» В. Рудаков, выступавший последним, не согласился с Н. Сванидзе на счет недостижимости консенсуса. Есть все же принципы, извлеченные из опыта революции, на которых все могут сойтись: ценности человеческой жизни, государственного суверенитета и единства страны. Ну как не согласиться с ценностью человеческой жизни, действительно? Хотя, идея восстановления смертной казни в России весьма популярна. Но лично я — за такую ценность. А вот отсутствие в списке социальных ценностей (не говоря уж о демократических), говорит о том, что и государственнические ценности под большой угрозой. Трудно достичь консенсуса при падении уровня жизни и таком расслоении доходов. Пока мы не будем думать о социальном фундаменте, с государственной надстройкой и единством страны могут случиться неприятности — как и в 1917 году.

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1350877808267558&id=100000360566686

 

См. также
Каким будет 2017 год для страны, которая отметит столетие Февральской и Октябрьской революций?

Опубликовано: 24/01/2017
Просмотров: 2687
Комментариев 0
Вернуться назад
TOP: Свой взгляд
Другие

TOP: Мониторинг
Другие

Вопрос на понимание
03/06/2019
15/05/2019
13/05/2019
13/05/2019
Другие

Кейсы
Другие

Организации
 
 
 
 
 
(Показать все...)

Обращения
 
 
 
(Показать все...)
18+
Copyright © 2007-2019, Поморский центр публичной политики
Контакты: 8-911-550-45-32