Поморский центр публичной политики Поморский центр публичной политики
                   
  Домой О проекте Контакты Форум  
Анонсы / Календарь
Октябрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
01 02 03 04 05 06 07
08 09 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        
Искать
Все события

Актуальные темы
 


Замечательная информация
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Яндекс.Метрика
Aliexpress

«Мама сама из детдома, поэтому ей казалось нормальным меня отдать» Новозеландец Алекс Гилберт (родился в Архангельске) — о том, как искал своих русских биологических родителей. И нашел!

ЛЮДИ, Человек | Состояние общества, происшествия, жизнь, ситуации

Сохранить страницу

25-летний Алекс Гилберт родился в Архангельске, но почти всю жизнь провел в Новой Зеландии: в двухлетнем возрасте его усыновила новозеландская пара — Марк и Дженис Гилберт. Алекс (которого при рождении звали Александр Гузовский) с детства мечтал найти своих биологических родителей — и благодаря соцсетям нашел. После этого он запустил онлайн-проект о международном усыновлении Iʼm Adopted, опубликовал автобиографическую книгу о поисках своей семьи — и дописывает вторую. В октябре 2017-го Алекс наконец съездил в Архангельск — в детский дом, где провел первые два года жизни, а в июле планирует снова ехать в гости к биологическому отцу в Петербург. «Медуза» расспросила Алекса, как он решился встретиться со своими биологическими родителями и что из этого вышло — и как на семьях из Новой Зеландии сказался запрет усыновления детей из России.

В нашей семье никогда не было секретом, что мы с братом Андреем — усыновленные. Родители считали, что мы должны знать, откуда родом. Мама и папа забрали нас из детского дома в Архангельске летом 1994 года, специально приезжали для этого в Россию. Брат младше меня на три месяца, мы с ним были в одном детдоме. Когда меня усыновили, мне было два года — и я не помню ничего, что было до этого. Совсем. Точнее, я видел свои детские фотографии и видеозаписи, так что мне может казаться, что я что-то помню — но на самом деле нет.

В самой Новой Зеландии детдомов нет. Пожалуй, самое близкое к этому — институт приемных семей. Но он все равно очень отличается. Приемная семья — это, скорее, забота о ребенке вместо родителей, но не как о своем собственном. Ты не можешь почувствовать, что это твой ребенок, дать ему свою фамилию. Именно поэтому люди усыновляют детей из-за границы — из Таиланда, Индии, Китая. Дело еще в том, что если ты берешь приемного новозеландского ребенка, то обязан поддерживать контакт с его мамой и папой. А многие хотят, чтобы ребенок был только их. Усыновления из России прекратили с 2013 года. Может быть, когда-нибудь эта ситуация и изменится. Я знаю, что многие новозеландцы хотели бы усыновить ребенка из России, но пока им приходится искать другие варианты.

Мой брат, в отличие от меня, совсем не стремится искать своих биологических родителей. У него интересная позиция: он хотел бы приехать в Россию, но видеть биологических отца и мать не хочет. Говорит, что у него своя жизнь, и он предпочитает ничего не знать. Мне кажется, он боится того, что может увидеть: вдруг выяснится что-то плохое. Меня же это никогда не пугало. Да, я понимал, что может случиться все, что угодно, и идеальной встречи точно не получится. Я даже был готов к тому, что моих биологических родителей уже нет в живых — просто хотел узнать о них больше. И о себе тоже, о своих корнях.

 

Нет, у меня было хорошее детство, хорошее воспитание, никаких проблем. Но любопытство не покидало. Я мог только догадываться, почему нас с братом оставили — растить детей в те времена было непросто. Я постоянно спрашивал родителей, знают ли они хоть что-то о моем происхождении, о том, почему я оказался в детском доме. Но они не знали.

Мама с папой, которые меня вырастили, всегда поддерживали мою идею найти биологических родителей, за что я им очень благодарен. Мне повезло, что для них мое желание найти биологических родителей не стало проблемой, их это не задело. Они всегда мне говорили, что если я решусь на поиски — это нужно делать. Оба живут в небольшом городе; отец работает в страховой компании, а мама в здравоохранении. Собираются скоро выходить на пенсию.

Неидеальная встреча

Впервые я взялся за поиски пять лет назад — но безрезультатно. А во второй раз вдруг повезло. Сначала я нашел группу на «Одноклассниках», где кто-то знал мою биологическую маму. Сама она не пользуется компьютером, и к тому же переехала, так что пришлось выяснять, где она живет. Мне помогли найти ее номер телефона, все поиски заняли лишь две недели. С отцом было сложнее (биологическая мать Алекса Гилберта сейчас живет в Рыбинске, биологический отец — в Санкт-Петербурге — прим. «Медузы»). В бумагах по усыновлению не было указано его настоящее имя: моя биологическая мать не хотела, чтобы биологический отец знал о моем существовании. Поэтому в свидетельстве о рождении и об усыновлении стояло другое имя.

Когда я впервые позвонил Татьяне, моей биологической маме, она была рада меня слышать, но не показала эмоций. Она довольно закрытый человек, никогда сама не выходит на связь, не узнает, как у меня дела. Например, когда я написал ей первое письмо, то получил ответ только через три месяца. Так что мы не слишком много общаемся и виделись всего дважды. Я не переживаю из-за этого, просто она такая. Мне достаточно. Я понимаю, что у людей бывают разные обстоятельства.

 

С Мишей [биологическим отцом] вышла совершенно другая история. Я написал ему «ВКонтакте», с помощью Google Translate. Первое сообщение было: «Здравствуйте, Михаил. Я думаю, что я ваш сын. Вы помните женщину по имени Татьяна?» Сначала он очень напрягся, но потом, когда все выяснилось, пришел в восторг. Перед первой встречей мы оба страшно переволновались, не знали, как все пройдет. Но я знал, что оно того стоит. Теперь мы постоянно общаемся, летом я снова поеду к Мише в гости в Санкт-Петербург.

Мне кажется, отец с матерью совершенно по-разному воспринимают то, что произошло. Дело в том, что мама сама из детдома. С 17 лет она пыталась жить своей жизнью, работала на звероферме. Свою семью она не знает: ее оставили, когда она была совсем маленькой. Мне кажется, поэтому, когда она поняла, что не сможет обо мне заботиться, ей казалось нормальным отдать меня в детдом. И, наверное, то, что она сделала, было правильным решением. Я не злюсь на нее за это.

 

Когда они познакомились с отцом, им обоим было по 17-18 лет. У них были отношения, но когда мама узнала, что беременна, то просто исчезла. Спряталась, ни с кем не общалась, а потом переехала в другой город. Мой биологический отец даже не знал, куда она делась, все были в недоумении. Всю беременность — то есть все девять месяцев — она держала свое положение в секрете. Я не знаю, почему она скрывала, что ждет ребенка. Думаю, стеснялась и боялась того, что подумают или скажут люди.

Я надеялся, что вспомню что-нибудь о своей жизни в детдоме, когда в него попаду — но нет. Но я все равно рад, что съездил в него, посмотрел на людей, которые там работают. В нем на удивление хорошо, это совсем не похоже на то, что я видел по телевизору или в других детских домах — которые выглядели очень запущенно. Там около пяти-шести общих комнат, где занимаются дети. Все занятия совершенно разные, есть отдельное расписание на каждый день. Сотрудники там стараются, чтобы дети были постоянно чем-то заняты. Это здорово.

Я виделся и с другими людьми, выросшими в этом детском доме. Не могу сказать, что у нас есть какое-то ощущение общего племени, но есть общий опыт, некая база. Хорошо, что мы можем поговорить друг с другом, это для нас важно.

«Пусть говорят»

Три года назад я выложил первый фильм о своих поисках родителей на ютьюб. Я изучал теле- и кинопроизводство в университете — и работаю на телевидении редактором. Делаю много продюсерской работы, операторской, занимаюсь соцсетями. Видео, на котором я встречаюсь с отцом, я сделал сам — у меня много записей, я их монтирую и, мне кажется, людям нравится. Это очень простое видео, на самом деле, очень быстро сделанное.

В 2015 году Миша предложил мне принять участие в передаче Андрея Малахова «Пусть говорят». Про мою историю уже снимали передачу в Новой Зеландии, поэтому я согласился. Написал им через официальный сайт. После этого продюсер передачи нашла меня в фейсбуке, написала, что Малахов лично заинтересовался моей историей и хотел привезти меня в Москву. Знаете, это было действительно круто. Я прилетел в Россию на два дня — целый долгий перелет ради двух дней. Сумасшествие! Но главное, что мои мама с папой на нем впервые встретились с обоими биологическими родителями. Я всегда хотел увидеть, как это произойдет — и я рад, что все прошло хорошо.

 

Телешоу правда было прикольное, у нас в Новой Зеландии ничего похожего нет. Вообще вся культура сильно отличается. Правда, я пока не очень хорошо читаю по-русски, но учу слова, тренируюсь. Из старых советских фильмов, кажется, видел только один, очень популярный у вас — «Служебный роман». Немного глупый, но забавный. У нас есть похожие фильмы. Фильмы 1970-х — они вообще другие, но и в мире тогда все было по-другому. Еще у вас в новогоднюю ночь обычно президент выступает по телевизору, да? У нас ничего такого нет.

С другой стороны, у меня с детства были русские друзья — потому что многие здесь усыновили детей из России. Довольно интересно следить за тем, как растут другие русские дети, усыновленные в Новую Зеландию. Многие из них сейчас хотят найти биологических родителей, и многие находят. Это потрясающе. Некоторые боятся узнавать о своих близких, а потом видят истории тех, кто это сделал — и тоже берутся за поиски.

Соцсети вместо частного детектива

Когда я искал своих биологических родителей, то понял, как не хватает большой базы о международном усыновлении. Единственный источник, который был у меня — новозеландские агентства по усыновлению. Я надеялся, что они смогут помочь — но увы. У них была та же информация, что и у меня — имена на бумагах. Пришлось искать другие способы. Поэтому я решил сделать собственный проект Iʼm Adopted — где люди из любой страны мира могли бы рассказать свою историю и найти близких.

И он действительно уже помог многим людям. У нас сотни историй, многие нашли родственников. Например, около года назад своей историей поделилась девочка из Новой Зеландии, которую тоже взяли из детского дома в России. Кто-то перевел ее пост на русский и за три недели она нашла всю свою семью. Только благодаря тому, что люди делились ее историей в соцсетях! А до этого она даже связывалась с частными детективами, и никто не мог ей помочь, не хватало информации. Сейчас она получает паспорт и в следующем году поедет в Россию, увидит своих родных.

 

У нас есть сайт, сообщество в фейсбуке и во «ВКонтакте» — но там мы еще не заполнили страницу. В принципе, мы хотим охватить все социальные сети, это большой проект. Многие из тех, кто подписывается на наши страницы в соцсетях, тоже столкнулись с усыновлением, это важная для них эта тема, они начинают общаться друг с другом. У нас есть участники из Румынии, Австралии, Америки, Великобритании. Есть и усыновленные новозеландцы — лет 30 назад у нас тоже были возможны настоящие усыновления. Огромное число людей из России. У многих по несколько усыновленных детей.

Мне кажется, поиск своих близких — это способ лучше понять себя. Это дает чувство завершенности, облегчение. Хотя мой биологический отец не говорит по-английски, у меня есть русскоговорящие друзья или Google Translate. Это помогает. К тому же не обязательно что-то обсуждать часами — достаточно видеть фотографии друг друга, просто быть на связи.

https://meduza.io/feature/2017/12/25/mama-sama-iz-detdoma-poetomu-ey-kazalos-normalnym-menya-otdat

Опубликовано: 30/01/2018
Просмотров: 1027
Комментариев 0
Вернуться назад
TOP: Свой взгляд
Другие

TOP: Мониторинг
 
Другие

Вопрос на понимание
31/05/2018
26/05/2018
23/05/2018
12/05/2018
Другие

Кейсы
Другие

Организации
 
 
 
 
 
(Показать все...)

Обращения
 
 
 
(Показать все...)
18+
Copyright © 2007-2018, Поморский центр публичной политики
Контакты: 8-911-550-45-32